Глава  I КОНЦЕПЦИЯ ПЕРЕСТРОЙКИ И УСКОРЕННОГО РАЗВИТИЯ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА

Существовавшая практика привела к тому, что соотношение между средней и минимальной зарплатой составило менее чем 3:1, а между минимальной и максимальной — примерно 1 : 10. При этом максимальный размер среднемесячной заработной платы у статистически значимых групп трудящихся в 1985 г. возрос до 700 рублей, а у рабочих и служащих до 190 р. Вместе с этим на производствах процветала «уравниловка». Например, на многих предприятиях средний заработок инженера стал ниже среднего заработка рабочего, тогда как, по оценкам Научно-исследовательского института труда, превышение заработной платы ИТР по сравнению с оплатой труда рабочих в современных условиях должно составлять в среднем 23—24 %. Это стало одной из причин того, что r 1983 г. в стране на местах рабочих трудилось более 7 млн дипломированных специалистов, в том числе  более  миллиона с высшим образованием.

Социальное равенство и социальная справедливость совпадают далеко не во всех отношениях. Нет оснований безоговорочно видеть противоречие между равным отношением к средствам производства и отсутствием полного равенства при распределении. На январском (1987 г.) Пленуме ЦК КПСС отмечалось: «Нарушение органической связи между мерой труда и мерой потребления не только деформирует отношение к труду, сдерживая рост его производительности, но и ведет к искажению принципа социальной справедливости, а это уже вопрос большой политической важности». Как показали социологические исследования, проведенные в промышленности и сельском хозяйстве разных районов страны, в полную силу трудится не более трети всех работников.

Элементы  социальной  коррозии  негативно  сказались  в  духовной сфере общества. Подтачивались идейная убежденность, трудовой   энтузиазм,   советский   патриотизм.   Падал   интерес к общественным делам,  росли  бездуховность и скептицизм, снижалась роль моральных    стимулов труда. «Показателем падения социальных нравов стали  рост пьянства,  распространение наркомании, увеличение преступности». Если в   1925 г.  злоупотребляли  алкоголем   11%   мужчин-рабочих,  то  на    рубеже 80-х годов около 37%. Потребление алкогольных напитков на душу населения, по данным ЦСУ СССР, за 24 года возросло более чем в 2 раза. Если в 1960 г. оно составляло 3,9 л абсолютного алкоголя, то в  1970 г — 6,8,   1980 г. — 8,7,  1984 г.— 8,4 л.  В начале 80-х годов на  изготовление   спирта   и пива ежегодно расходовалось 6 млн т зерна, миллионы тонн картофеля, сахарной свеклы и т. д. Как справедливо заметил С. Шевердин, если бы все это шло на питание, то «научно обоснованные нормы потребления мясных и молочных изделий скорее всего были бы уже достигнуты».

Нравственная атмосфера усугублялась пренебрежительным отношением к законам, очковтирательством, взяточничеством, поощрением угодничества и славословия. Подлинная забота о людях нередко подменялась политическими заигрываниями — массовой раздачей наград, званий, премий. «Мир повседневных реальностей и мир показного благополучия все больше расходились друг с другом».

Действительно, в последние годы жизни и деятельности Л. И. Брежнева получили распространение необъективные оценки достигнутого. Как указывалось в редакционной статье газеты «Правда», «не была осознана вся острота и необходимость перестройки управления народным хозяйством, перевода экономики на интенсивные методы развития. Поиск путей развития во многом сдерживали привычные схемы и формулы, не отражавшие новые реальности. Наметился разрыв между словом и делом. Не хватало целеустремленности, решимости в практических действиях».

Призывов и разговоров о назревших проблемах было немало. Уже в конце 60-х годов стало ясно, что источники экстенсивного развития фактически исчерпаны. О необходимости интенсификации говорили ученые, специалисты, партийные и государственные работники. Отсутствие чувства нового, инерция мышления не позволили сделать правильные выводы.